Александр Васильевич Сухово-Кобылин. Библиографическая справка
Сухово-Кобылин Александр Васильевич (1817 - 1903), драматург, прозаик.
Родился 17 сентября (29 н.с.) в Москве в старинной дворянской семье. Получил хорошее домашнее образование.
В 17 лет поступил в Московский университет на физико-математическое отделение философского факультета. В студенческие годы познакомился с А.Герценом и Н.Огаревым, К.Аксаковым, подружился с ними. Увлекался театром. В 1838 окончил университет и продолжил свое образование в Германии.
В течение четырех лет изучал философию в Берлинском и Гейдельбергском университетах, проявив особый интерес к философии Гегеля.
В 1850 начинается длинный, растянувшийся на семь лет процесс, за время которого Сухово-Кобылин дважды подвергался тюремному заключению. Его подозревали в убийстве своей любовницы француженки Луизы Симон-Деманш. Следствие не смогло доказать его виновность, но и убийца не был найден, дело было прекращено, но слухи и сплетни преследовали писателя всю жизнь.
После всех переживаний, связанных с чиновничьим произволом и судебным процессом, Сухово-Кобылин обратился к литературной деятельности. В 1852 - 54 была написана первая пьеса - комедия "Свадьба Кречинского", основной темой которой стала моральная деградация дворянства, а имя Расплюева ". ..сделалось, ..нарицательным".
В 1856 - 61 работал над сатирической драмой "Дело", в которой воспроизводились многие детали пережитого автором судебного процесса. Цензура не пропускала эту пьесу на сцену более 20 лет.
В 1869 закончил последнюю пьесу трилогии - "Смерть Тарелкина", в которой объектом сатирического разоблачения стала главная опора государства - полиция. Эту пьесу цензура запрещала более 30 лет.
После завершения этого труда Сухово-Кобылин занялся философией: переводил Гегеля, писал собственную "философию Всемира".
В последние годы написал два сатирических памфлета, для сцены не предназначавшихся: "Квартет" и "Торжественное соглашение батюшки с миром...".
Умер Сухово-Кобылин 11 марта (24 н.с.) 1903 в Больё (Франция).
Использованы материалы кн.: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.
... И вот рядом с вагонетками, груженными землей, по широкой колее, которая, вероятно, была главной, стала подниматься вагонетка, груженная шпалами. Эту вагонетку толкали двое молодых парней. Увидев их, Рехэй решил, что у них добродушные лица. "Эти-то меня не выругают", - подумал он и подбежал к вагонетке. - Дяденьки! Давайте я помогу потолкать. Один из них - тот, что был в полосатой рубашке, - не подымая склоненной головы и не отрывая рук от вагонетки, ответил, как мальчик и ожидал, ласково: - Ну что ж, помоги. Рехэй встал между парнями и принялся толкать изо всей силы. - А ты, видать, здорово силен! - похвалил Рехэя другой парень, у которого за ухом была заткнута папироса. Между тем уклон колеи становился все более отлогим. В глубине души Рехэй стал опасаться, как бы ему не сказали: "Можешь больше не толкать". Но молодые рабочие продолжали молча, только немного выпрямившись, толкать вагонетку. Не в силах больше терпеть, Рехэй робко спросил: - Мне можно толкать, сколько захочу? - Можно, - ответили оба одновременно. Рехэй подумал: "Добрые люди". Через пять-шесть те колея опять пошла круто вверх. Там по обе стороны в мандариновых садах золотились под солнцем бесчисленные плоды. "Дорога вверх лучше, ведь дают толкать, сколько хочешь", - думал Рехэй, изо всех сил толкая вагонетку. Когда подъем среди мандариновых садов закончился, колея вдруг пошла под уклон. Парень в полосатой рубашке сказал Рехэю: - Ну, садись! Рехэй мигом взобрался на вагонетку. Как только все трое на нее сели, вагонетка плавно заскользила по рельсам среди аромата мандариновых садов. "Катиться куда лучше, чем толкать!" - продолжал размышлять Рехэй; его хаори раздувалось от ветра. "Если туда долго толкаешь, то и обратно долго катишься". Докатившись до бамбуковой рощи, вагонетка потихоньку замедлила ход и остановилась. Все трое вновь принялись толкать тяжелую вагонетку. Бамбуковая роща сменилась смешанным лесом. На подъеме попадались такие места, где под грудами опавших листьев почти не видно было ржавых рельсов...
