"Не знаю". У него заблестели глаза. "Если ты не знаешь, что это, значит это - джаз". Потом с его ртом произошло что-т..
Очки негра - образцовые круги цвета блеклой фиалки в прелестной золотой оправе - направлены были на Сэммлера, но лицо при этом выражало лишь наглость крупного животного...
В 1833 году он умер. ВОЕННЫЙ ГИМН ГРЕКОВ (Сочинение Риги) Воспряньте, Греции народы! День славы наступил...
Сухово-Кобылин (Александр Васильевич) - известный драматург, принадлежащий к тому немногочисленному разряду писателей, которых можно назвать "авторами одного произведения". Эти писатели сразу развертывают все свое дарование, дают произведение, которое обеспечивает им имя в истории литературы и потом либо совершенно замолкают, либо пишут вещи, не идущие ни в какое сравнение с первым проявлением их таланта. Таков из русских писателей Грибоедов с поразительным контрастом между "Горе от ума" и позднейшими пьесами. Таков Чаадаев , занявший своим "Философическим письмом" одно из первых мест в истории русской общественной мысли и затем проживший еще 20 лет в полном обладании блестящего ума, но не написавший более почти ни одной строки. Таков из второстепенных талантов Гирс , возбудивший началом романа "Старая и новая Россия" очень большие надежды и ничем их не оправдавшие. Таков, наконец, Сухово-Кобылин, автор неувядаемой "Свадьбы Кречинского", созданной пятьдесят лет тому назад, в течение которых даровитый автор не написал ничего кроме двух пьес совершенно второстепенного значения ("Дело" и "Смерть Тарелкина"). До известной степени столь редкая в истории истинных талантов непродуктивность Сухово-Кобылина может быть объяснена обстоятельствами личной его жизни; все три пьесы написаны по случайным мотивам, чуждым чисто литературных побуждений. Сам автор в предисловии к драме "Дело" говорит о себе, что "класс литераторов также мне чужд, как и остальные четырнадцать", и тут же спешит заявить, что его пьеса "не есть, как некогда говорилось, плод досуга, ниже, как ныне делается, поделка литературного ремесла, а есть в полной действительности сущее и из самой реальнейшей жизни с кровью вырванное дело". Эти слова являются отголоском очень тяжелого испытания, которое Сухово-Кобылину пришлось перенести в молодости, когда он несчастным стечением обстоятельств был вовлечен в дело об убийстве француженки Диманш. Корыстолюбие судебных и полицейских властей, почуявших, что тут можно хорошо поживиться, привело к тому, что и сам Сухово-Кобылин, и пятеро его крепостных, у которых пыткой вырвали признание в мнимом совершении преступления, были накануне каторги. Только огромные связи и еще больше огромные денежные "дачи" освободили молодого помещика и его слуг от незаслуженного наказания. Ужасы лично им вынесенных дореформенных порядков Сухово-Кобылин и старался изобразить во второй из своих пьес - "Деле". Отсюда слишком мрачная окраска пьесы; не лишенная кое-где колоритности и силы, она в общем производит впечатление недостаточно художественного и крайне озлобленного шаржа. Гораздо счастливее связан с печальными испытаниями молодости автора литературный первенец Сухово-Кобылина - "Свадьба Кречинского". Сидя в тюрьме, он от скуки и чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей, разработал в драматической форме ходивший в московском обществе рассказ об известном тогда светском шулере, который получил у ростовщика большую сумму под залог фальшивого солитера. Как бы сами собой создались у Сухово-Кобылина такие яркие фигуры, которые сделали ничтожный анекдот основанием одной из самых сценичных пьес русского репертуара. "Свадьба Кречинского" не выдерживает критики, если ее рассматривать с точки зрения правдоподобия. Она написана почти по правилам ложноклассического триединства; все совершается в течение одного дня и все концентрируется так, что результаты поступков действующих лиц немедленно обнаруживаются перед зрителем. Но в этих нереальных рамках автор достиг полной правды психологической, дав в замечательно сжатой и сгущенной форме полный душевный очерк своих героев. Таков прежде всего Кречинский, несомненно даровитая натура, которого увлекает не столько корыстолюбие, сколько самая артистичность проделки, а также широкие перспективы будущих шулерских подвигов. Не просто мелкий мошенник и Расплюев, "работающий" для того, чтобы "таскать пищу в гнездо", т. е. кормить своих детей. Ни Кречинского, ни Расплюева нельзя назвать типами; это по преимуществу характеры, т. е. лица, мало связанные с условиями быта - что, между прочим, обеспечивает пьесе долгую жизнь. Чрезвычайный интерес придает Кречинскому и Расплюеву также яркая колоритность их речи; многие словечки пьесы вошли в обиходную речь ("была игра", "сорвалось", "это настоящий маг и волшебник", "он перед ним мальчишка и щенок" и др.). Драматическая сила "Свадьбы Кречинского" особенно ясно выступает при сравнении ее с "Делом" и "Смертью Тарелкина", в которых автор неудачно старался развить некоторые положения и характеры, в основной пьесе только намеченные, но зато с большой яркостью. В результате получился какой-то драматический комментарий, где первое место занимают пояснения, рассуждения и подчеркивания. "Дело" с его мрачным колоритом в общем гораздо выше "Смерти Тарелкина", где есть претензии на веселость. Постановка на сцене "Дела" долго встречала цензурные препятствия; "Смерть Тарелкина" была допущена к представлению только осенью 1899 г. (под измененным заглавием "Расплюевские веселые дни" и с переделками), но успеха не имела. Сухово-Кобылин родился в богатой дворянской семье Московской губернии, около 1820 г. В доме отца, ветерана войны 1812 г., постоянно бывали молодые профессора Московского университета - Надеждин , Погодин , Максимович , Морошкин и др., дававшие уроки его сестре, известной впоследствии писательнице Евгении Тур (графиня Сальяс) . В сороковых годах Сухово-Кобылин учился в Московском университете и пристрастился к философии, которой усердно занимается по настоящее время; позднее много путешествовал и во время пребывания в Париже свел роковое для него знакомство с Диманш. "Свадьба Кречинского", написанная в начале 50-х гг., возбудила всеобщий восторг при чтении в московских литературных кружках, в 1856 г. была поставлена на сцене в бенефис Шумского и стала одной из самых репертуарных пьес русского театра. Все три пьесы трилогии изданы в 1869 г. под заглавием "Картины прошлого". В 1902 г. избран в почетные академики. Умер в 1903 г.
