Даже, поверите ли, что те люди, которых мы считалибеспристрастнейшими в свете, завидуют успеху (т. е. я разумею: расходу)..
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
На указательных пальцах у того и у другого тоже были довольно оригинальные и совершенно одинакие чугунные перстни, на печатках которых была вырезана Адамова голова с лежащими под ней берцо..
Виктор Кушнарев. Ах, если бы...(статья в газете “Минский Курьер”, от 17 февраля 2005 года)
В московском издательстве «Молодая гвардия», издающем пользующуюся широким спросом у библиофилов, в том числе и минских, известную серию «Жизнь замечательных людей», увидела свет книга о русском драматурге А.В. Сухово-Кобылине (1817 – 1903). Он вошел в историю литературы в первую очередь благодаря своей знаменитой драматической трилогии «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина». Впрочем, при жизни Александра Васильевича довольно долго не считали замечательным человеком, а, наоборот, числили мерзавцем
Дело в том, что Сухово-Кобылин целых семь лет ходил под подозрением в убийстве своей, как теперь сказали бы, гражданской жены Симон-Диманш. Дело было так. Александр Васильевич познакомился с француженкой в 1841 году в Париже. Вскоре после его возвращения в Москву туда приехала и Диманш. Связь между ними продолжалась почти девять лет. Финансовых затруднений француженка не испытывала: любовник ссудил ей кругленькую сумму, на которую был приобретен винный погреб. Торговля шла бойко, и хозяйка даже вступила в купечество (Россия была страной сословной). С крепостным Сухово-Кобылина, прислуживавшим ей в торговой точке и на дому, Симон-Диманш обращалась сурово, грешила и рукоприкладством, даром что приехала из страны, начертавшей на своих знаменах лозунги равенства и братства. И вот в ноябре 1950 года «барыня» неожиданно исчезла. Обеспокоенный Александр Васильевич заявил об этом в полицию. Начали искать. Два дня спустя возле Ваганьковского кладбища (там, где уже в наше время будут похоронены Владимир Высоцкий, Андрей Миронов, Лев Яшин, Игорь Тальков и многие другие известные люди) был обнаружен труп неизвестной женщины. Позже выяснилось, что это и была Диманш. Осмотр показал, что у нее перерезано горло, а на шее имеется вдавленный рубец. Платье – в крови, сломано несколько ребер. Как только это стало достоянием общественности, молва стала обвинять в убийстве не кого-нибудь, а самого Сухово-Кобылина. Шептали друг другу на ухо, что заграничная любовница литератору опостылела, нашел другую, из русских. Вот, мол, Симон-Диманш застала их в доме у Александра Васильевича. Будто бы во время бурного объяснения последний нанес француженке удар в висок подсвечником, ставший роковым. Одним словом – типичный любовный треугольник с трагическим концом. Дом осмотрела полиция. В одной из комнат нашли два подозрительных пятна, решили, что это кровь. Похожие следы обнаружили в сенях и на ступеньках крыльца, ведущих в жилье. Полиция обратилась к медикам с просьбой произвести исследования и подтвердить, действительно ли речь идет о кровяных пятнах, а также сказать о времени их появления и принадлежат ли они человеку. Исследования были проведены по технологии того времени и... химический состав крови определить не удалось по причине незначительности того вещества, из которого эти пятна состоят. В те годы попросту не умели отличать кровь человека от крови животных. Так или иначе обвинение в убийстве Симон-Диманш тяготело над Сухово-Кобылиным, как уже говорилось выше, долгих семь лет. Но даже многие десятилетия спустя находились люди, которые сомневались в его невиновности. К слову, первое произведение своей знаменитой трилогии – «Свадьбу Кречинского» – сорокалетний Александр Васильевич написал, находясь под следствием. Кто знает, может быть, шоковое состояние как раз обострило его творческие способности и стечению роковых обстоятельств русская литература обязана появлению большого художника? Разъяснить обстоятельства смерти Симон-Диманш помог восемьдесят лет спустя после убийства видный советский судебный медик профессор Н.В. Попов. Он провел научную экспертизу по сохранившимся материалам уголовного дела. В результате ему удалось установить, что смерть Симон-Диманш произошла вовсе не от удара подсвечником, а от удушения полотенцем, платком или шарфом. Горло несчастной перерезали уже потом. Пятна крови, обнаруженные в доме литератора, не имели никакого значения для дела. Таким образом, если бы подобное заключение не опоздало на восемь десятилетий, обвинение против Сухово-Кобылина попросту не возникло бы. Александр Васильевич намного пережил свою любовницу (скончался он в восьмидесятишестилетнем возрасте), но до конца дней ловил на себе то сочувственные, то осуждающие взгляды.
... Приказам следовали механически,
хоть и точно; люди исполняли свой долг, но не более того.
- Солдаты сегодня трусят,- сказал генерал Камерон, бригадный командир
федеральной армии, своему адъютанту.
- Солдаты мерзнут,- отвечал офицер, к которому он обратился,- и... да,
им не улыбается такая вот перспектива.
Он указал на один из трупов, лежавших в неглубокой желтой луже, на его
лицо и мундир, забрызганные грязью из-под колес и копыт.
Оружие, как и люди, казалось, не прочь было уклониться от исполнения
долга. Винтовки стрекотали нехотя и как-то бессмысленно. Стрекотание их
ничего не означало и почти не вызывало интереса на спокойных участках линии
огня и у ожидающих своей очереди резервов. Даже на небольшом расстоянии
орудийные выстрелы раздавались слабо и глухо; им недоставало остроты и
звучности. Словно стреляли холостыми зарядами. И так этот напрасный день
печально миновал, а затем беспокойную ночь сменил новый день, исполненный
тревоги,
У каждой армии есть свое лицо. Помимо мыслей и чувств отдельных
составляющих ее людей, она мыслит и чувствует как единое целое. И это общее
большое сознание мудро своей особой мудростью, которая больше суммы всего
того, из чего она состоит. В то унылое утро эта тяжелая, косная громада,
ощупью продвигавшаяся на дне белого моря тумана, среди деревьев, подобных
водорослям, смутно сознавала, что где-то что-то неладно; что перегруппировки
целого дня привели к неправильному расположению ее составных частей, к
слепому распылению сил. Солдаты чуяли опасность и говорили между собой о тех
тактических ошибках, какие они, при их скудном военном словаре, умели
назвать. Офицеры сходились кучками и в более ученых выражениях рассуждали о
том, чего опасались не менее смутно. Бригадные и дивизионные командиры
тревожно следили за постами связи справа и слева от своих частей, рассылали
штабных офицеров собирать сведения, неслышно и осторожно продвигали
стрелковые цепи вперед, в предательское пространство между ведомым и
неведомым...
