.....- А я знаю, что господину офицеру угодно... знаю... уж я
знаю!
Жид принял весьма плутовской вид...
- В самом деле?
Жид взглянул боязливо, потом нагнулся ко мне.
- Такая красавица, ваше благородие, такая!..-Гиршель опять закрыл глаза
и вытянул губы.- Ваше благородие, прикажите... увидите сами... что теперь я
буду говорить, вы будете слушать... вы не будете верить... а лучше прикажите
показать... вот как, вот что!
Я молчал и глядел на жида.
- Ну, так хорошо; ну, вот хорошо; ну, вот я вам покажу.,.-- Тут Гиршель
засмеялся и слегка потрепал меня по плечу, но тотчас же отскочил, как
обожженный.
- А что ж, ваше благородие, задаточек?
- Да ты обманешь меня или покажешь мне какое-нибудь чучело.
- Ай, ваи, что вы такое говорите? - проговорил жид с необыкновенным
жаром и размахивая руками.-Как можно? Да вы... ваше благородие, прикажите
тогда дать мне пятьсот... четыреста пятьдесят палок,-прибавил он
поспешно...-Да вы прикажите...
В это время один из моих товарищей приподнял край палатки и назвал меня
по имени. Я поспешно встал и бросил жиду червонец.
- Вецером, вецером,- пробормотал он мне вслед. Признаюсь вам, господа,
я дожидался вечера с некоторым нетерпением. В этот самый день французы
сделали вылазку;
наш полк ходил в атаку. Наступил вечер; мы все уселись вокруг огней...
солдаты заварили кашу. Пошли толки. Я лежал на бурке, пил чай и слушал
рассказы товарищей. Мне предложили играть в карты,- я отказался. Я был в
волнении. Понемногу офицеры разошлись по палаткам; огни стали гаснуть;
солдаты также разбрелись или заснули тут же;
все затихло. Я не вставал. Денщик мой сидел на корточках перед огнем и,
как говорится, "удил рыбу". Я прогнал его. Скоро весь лагерь утих. Прошла
рунда. Сменили часовых. Я все лежал и ждал чего-то. Звезды выступили.
Настала ночь. Долго глядел я на замиравшее пламя... последний' огонек потух
наконец. "Обманул меня проклятый жид",- подумал я с досадой и хотел было
приподняться...
|
