.. Говоря по-здешнему, я уподобился человеку, ожидавшему простого Станислава и вдруг увидевшему себя украшенным Анной на шее с бриллиантами... Еще раз примите выражения моей сердечнейшей благодарности...
По этим словам Шамаева я заключил, что он должен быть капиталист-помещик, который затевает какое-нибудь значительное торг..
воего воспитания, образовавши, с помощью французского инженера, Вольтерова родственника, помещиков esprits forts 1, но уважение к себе вселить она умела, и племянники, не (..
В а р р а в и н (берет бумаги). Постой... ты, пожалуй, обманешь... (Рассматривает бумаги). Так; так; они! (Дает ему воду.) Ах, предатель, - ах, злодей.
Тарелкин пьет.
Ах, змея - доморощенная змея.
Т а р е л к и н (пьет). Максим Кузмич, куда же мне теперь деваться? (Оправляется.) Я лучше куда-нибудь уеду...
В а р р а в и н (развязывая веревку). Ступай к черту, провались в ад, - только с глаз-то уйди.
Т а р е л к и н (встает и оправляется). Ну - матенька, ваше превосходительство, Максим Кузмич... ну не сердитесь - будьте отцом родным. (Кланяется.) Простите! Ну что делать; не удалось - ну ваша взяла... (Смеется.) Только ради самого создателя вы мне теперь помогите: бумаги-то, бумаги копыловские отдайте: куда мне без них! Формуляр-то его, - я тотчас в Москву и улизну.
Подходят оба к столу и роются в бумагах.
В а р р а в и н. Вот тебе формуляр - возьми! (Дает ему формуляр.)
Т а р е л к и н. А аттестаты-то, аттестаты!..
В а р р а в и н. Вот тебе и аттестаты (дает ему аттестаты), только провались.
Т а р е л к и н. Я уйду; ей-богу, уйду... только, Максим Кузмич... (становится в просительную позу) - на дорогу-то... вы уж того...
В а р р а в и н (с отчаянием сует руку в карман). На тебе, на!.. черт, дьявол, вурдалак проклятый!.. (Дает ему деньги.) Кровь ты мою высосал!! (Проталкивает его к двери.)
Т а р е л к и н (в глубине сцены снимает парик, вынимает зубы, горбится и принимает прежний вид Копылова. Потом обертывается и выходит на авансцену. Медленно окинув взглядом публику). Господа, вам не надо ли управляющего имением?.. имею вот аттестаты (показывает аттестаты); об опытности и говорить нечего: прошел огнь и воду! Насчет честности - сами видели: за правду страдал!.. Удостоверение могу представить от любого общества сельского празднословия... но особенное чувствую влечение заняться винокуренной операцией - это уж просто натура говорит... Плодопеременные вам севообороты заведу, и с каким угодно удобрением: компосты ли захотите, или костяное, или жидкое, или, может быть, потверже любите - все могу! Или Либихов порошок, так своими руками сделаю. Одно слово, введу вам прогресс: рациональное хозяйство на вольнонаемном труде... так обделаю, что только ахать будете... Право, подумайте... Харррроший случай!.. (Подождавши.) Что же? Нет!.. Не хотите? (Обращаясь к одному из зрителей.) Сделайте одолжение, милостивый государь, потрудитесь записать на случай мой адрес: его высокоблагородию - надворный советник-с - Силе Силичу Копылову - вот их превосходительству Максиму Кузмичу (указывает на Варравина); они мне передадут-с. (Раскланивается и убегает.)
В а р р а в и н (кричит ему вслед). Я тебе говорю: ступай прямо в пекло, - там тебе не откажут - примут!..
... - И там живет Бог со своими святыми? - Дочь должника. Голь перекатная. Так что там насчет моей вдовы? - поинтересовался Уилл у Энн. - Сам козодой, - ответила ему сестра. Ричард, у которого левая нога была на полтора дюйма короче правой, поковылял в сторонку, немного подумал, а затем достал из штанов своего маленького дружка и начал мочиться на траву, выпуская тоненькую желтую струйку, золотящуюся в лучах весеннего солнца. Он собрал на губах слюну и принялся выдувать из нее пузырь, тонкую, быстро лопнувшую пленку. - А вон там растет козья ива, - продолжала Энн. На Ричарде была бархатная шапочка, а старый плащ, полы которого сейчас были откинуты назад, мать украсила потрепанной кисточкой. Коза, ива, вдова... Тарквиний, римский правитель, очень смуглый, словно опаленный лучами горячего южного солнца, он тоже был очень развращенным и похотливым. Вот это tragos, трагедия. Лезвие бритвы и точильный камень. Но то был совсем другой Тарквиний. Перед глазами Уилла до сих пор было белое, обвислое брюхо отца, выскочки из Хэмптон-Люси, и он отчетливо слышал крики матери, Арден, дочери древнего и достойного рода. Нет, она не ива. Но ива как раз пригодилась бы для смерти. Уилл смотрел на лужицу, собиравшуюся под золотистой дугой, и в голове у него назойливо крутилась одна и та же мысль, заставившая его снова прибавить шагу. Сможет ли он стать знаменитым сыном Стратфорда, таким же, как Клоптон? Мальчику казалось, что он спит наяву и пытается во сне догнать неуловимую тень, увидеть, которую можно лишь иногда, краешком глаза. - А ты весь дрожишь, - сказал Гилберт. - Дрожишь, дрожишь, дрожишь. Уилл недовольно поморщился, чувствуя, что краснеет. Он неопределенно пожал плечами, пробормотал что-то насчет промозглой английской весны и запахнул на себе полы поношенного плаща - ну совсем как король Стефан из песни. Настоящий пэр, честное слово. Ричард тем временем уже закончил мочиться и спрятал инструмент обратно. Все еще держась за штаны, он тихонько зарычал и, хромая, побежал догонять белоголовую Энн, у которой были светлые ресницы, а бровей не было видно и вовсе...
